Осип Мандельштам - Ленинград

Осип Мандельштам - Ленинград Не думаю, что радиостанция «Маяк» представляет для меня хоть какую-нибудь ценность на фоне прочих современных источников информации и новостей. Не была она интересна мне и в годы советской власти. Конечно, никаких стихов Мандельштама и даже близко не могло прозвучать в любом государственном радиовещании Советского Союза, и рукописи со стихами поэта распространялись среди населения тех лет только в виде так называемого самиздата вплоть до 90-х годов. А в шесть часов утра на «Первом всесоюзном радиоканале», в рамках которого функционировала радиостанция «Маяк», можно было услышать разве что «Утреннюю гимнастику», а часом позже неизменную, зомбирующую и идеологическую передачу для подрастающего поколения «Пионерская зорька», а чуть попозже «Музыкальный антракт» или «В рабочий полдень». И так изо дня в день одно и то же, одно и то же: бубниловка и ложь, ложь и бубниловка... Лично у меня всё это вызывало лишь депрессию и какое-то подсознательное ощущения неправильности и скудности окружающего меня мира, даже будучи ещё совсем маленьким мальчиком. Здесь надо отметить, что мой папа хоть и не был неумолимым антисоветчиком и не сделал ровным счётом ничего для свержения советского режима, всё же время от времени позволял себе некоторые смелые и вольнодумные высказывания, правда лишь в минуты длительных алкогольных запоев, а когда становился трезв, снова принимал облик почтенного советского гражданина... От него то я и мог узнать о Солженицыне, Мандельштаме, услышать Нью-Орлеанский джаз на пластинках, купленных у барыг на Нижней Масловке, удивиться фактам Голодомора, коллективизации и репрессий, распознать среди помех радиоприёмника «Grundig» позывные радиостанции «Голос Америки»... И сейчас у меня такое чувство, что если бы в каком-нибудь 1984 году страна услышала слова: «Московское время 6 часов. Осип Мандельштам. Ленинград...» То всё бы разлетелось к чёртовой матери в одну секунду, в один миг в пух и прах! Весь тот политический строй, нерушимость союзов социалистических республик ... Это сюрреалистическое чувство, конечно, но тем не менее с моей точки зрения верное. «Ленинград» Я вернулся в мой город, знакомый до слёз, До прожилок, до детских припухлых желёз. Ты вернулся сюда, так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей, Узнавай же скорее декабрьский денёк, Где к зловещему дёгтю подмешан желток. Петербург! Я ещё не хочу умирать: У тебя телефонов моих номера. Петербург! У меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса. Я на лестнице чёрной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок, И всю ночь напролёт жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных. (О. Мандельштам, декабрь 1930 года)