"РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА", стихи Леонида Зуборева читает Андрей Милюхин

http://www.chitalnya.ru/users/zuborev/ В Вероне с незапамятных времён Два знатных рода жили жаждой мести. Они дуэли вражеских сторон Считали делом доблести и чести. Устраивали жуткую резню, Не думая о княжеском запрете. Монтекки – звали первую семью, Вторая называлась Капулетти. И чтобы кровных приструнить врагов, Издал приказ Князь города Вероны: Того, кто вновь прольёт людскую кровь, Казнить за нарушение закона! Однажды пышный праздник-карнавал Устроило семейство Капулетти. К ним сын Монтекки поспешил на бал, Пришел побыть в веронском высшем свете. Ромео незаметно в сад проник, В дом Капулетти, будто приглашённый. Незваный гость, сняв маску, без интриг Присел тихонько с краю у колонны. Смельчак смутил веронских гордецов: Как мог Ромео, поступившись честью, Непрошенным явиться в дом врагов И позабыть о лютой кровной мести? Тибальт к родному дяде подлетел, Мгновенно обнажив свою рапиру: – Ромео к нам на бал прийти посмел! Но Капулетти остудил задиру: – Оставь его, племянник дорогой! Учтив и благороден он, я вижу. Поэтому забудь сейчас про бой, В моем дворце я гостя не обижу. Вдруг взгляд Ромео на балкон упал, На девушке случайно задержался. Ромео, ослеплённый, весь пылал И синьориной в мыслях восхищался: «Сиянью звёзд равна её краса. Алмазами глаза её сверкают, Ночные освещая небеса, У зорь рассветных зависть вызывают. Красавица толпой окружена. Среди ворон голубкой сизокрылой Когда с балкона спустится она, Я подойду руки коснуться милой». Ромео тоже был лицом хорош. Украдкой дева глянула невинно, И, видя, до чего он был пригож, Возликовало сердце синьорины. Звучаньем танца нового влеком, Немедля к незнакомке подбежал он. – Я рада, что танцуем мы вдвоем, – И дева руку юноше пожала. – Мадонна! Коль рука моя сейчас Как сталь уже успела раскалиться, То вскоре от сиянья Ваших глаз Живое сердце, вспыхнув, возгорится! Позвольте же губами мне прильнуть, Притронуться и осмотреть икону. – Прикосновенье – к поцелую путь! И он поцеловал свою мадонну. Когда все гости стали уезжать, Ромео ждал, чтоб к няне обратиться. Ему хотелось поскорей узнать, Как величать красавиц всех царицу. Кормилицу незваный гость спросил: – А кто родитель вашей синьорины? Кормилица в ответ: «Ну, удивил! Её отец – важнейший член общины». Одно сразило парня из того, Что рассказала няня о Джульетте: Она из рода недругов его, Единственная дочка Капулетти! Легла на сердце чёрная печать, И пошатнулась в радостное вера. Джульетта тоже жаждала узнать Фамилию и имя кавалера. Кормилицу чуть слышно позвала, О молодом спросила человеке. И няня его тут же назвала: – Ромео, по фамилии Монтекки. «Ромео? Cын заклятейших врагов? Так вот в кого влюбилась, это надо ж! Ко смерти приведет меня любовь. Как за него смогу я выйти замуж?» В ту ночь Джульетта не сомкнула глаз, Не в силах от Ромео отказаться, И спрашивала сердце много раз: «Зачем вражде должны мы покоряться? Всё может быть совсем наоборот. И счастье в дом к нам всё же постучится. Ведь прочный мир родство нам принесёт, Коль с кровными врагами породниться». Затем Джульетта вышла на балкон: – Ромео, что ты делаешь с собою? Ведь если стража бросится вдогон, Расстанешься ты c жизнью молодою! – Богиня! Ты – прекрасна как заря! Любовь заставила забыть о риске. Джульетта, юной страстию горя, Ответила с балкона: «Счастье близко! Ко мне своё ты чувство cбереги – И я не буду больше Капулетти! Ведь это только имена – враги. Ведь может быть иначе всё на свете. В чем разница, какой нам звук любим? Как розу ни зови – ведь пахнет розой. Так и любовь: под именем любым Останется в душе сладчайшей грёзой». – Меня своим любимым назови Наперекор семье и пересуду, И, как залог моей к тебе любви, Фамилию свою я позабуду! – Хочу, чтоб брак, жених мой дорогой, Лоренцо нашим закрепил обетом. Монах Лоренцо ведь – духОвник мой, – Сказала всё решившая Джульетта. Назавтра их венчал святой отец, Стремясь пресечь раздоры браком этим. Мир утвердить в Вероне наконец И примирить Монтекки с Капулетти. А днём в Вероне праздник был кругом, И драчуны из рода Капулетти Ершились на бульваре городском, Забыв о строгом княжеском запрете.